Искала брошюру Шилова и наткнулась на тетрадку с выписками из писем Чайковского. Две недели назад, когда обсуждалась тема об отношении Чайковского к другим композиторам, эту тетрадку не смогла найти. Мне кажется приведённые ниже цитаты уточняяют наше представление об отношении Чайковского к Бетховену.
Итак, Чайковский о Бетховене.
Об Andante из G-dur- ного фортепианного концерта: «Я не знаю ничего гениальнее этой коротенькой части и всегда бледнею и холодею, слушая её.»
«…Бетховен недаром считается безусловно первым из композиторов…»
«… гениальнейшим из всех композиторов…»
О «Леоноре»: «Как ни старайся, как ни ищи, как ни добивайся новизны, самобытности , мастерства, – а до этой высоты, до этого совершенства никогда не дойдёшь»
«…изучая его, изумляешься, до чего у этого гиганта между всеми музыкантами всё одинаково важно, полно значения и силы и вместе с тем тому, как он умел сдерживать невероятный напор своего колоссального вдохновения и никогда не упускал из виду равновесие и законченность формы»
«Из «Героической» нельзя выбросить ни такта.»
«…изучая его, изумляешься, до чего у этого гиганта между всеми музыкантами всё одинаково важно, полно значения и силы и вместе с тем тому, как он умел сдерживать невероятный напор своего колоссального вдохновения и никогда не упускал из виду равновесие и законченность формы»
За это,вероятно,и люблю Бетховена.Наверное,подобное чувство испытывает хирург,когда держит в руках человеческое сердце.Такое маленький орган - но какая мощь скрыта в нём,целая человеческая жизнь.Это сила ВНУТРИ.
Антончик, понимаю, что Кармен сейчас обсуждает Казарновская, но почему-то туда писать не хочется. А у МК эта опера – любимая, пожалуйста, пусть это где-нибудь тут повесит? (да и ПИ ее любил)
Замечательный фрагмент нашла у Ницше (как мне кажется, очень подходит именно к Кармен)
Показательно, что эта глава Заратустры называется «Танцевальная песнь»
«Песнь пляски и насмешки над духом тяжести, моим величайшим и самым могучим демоном, о котором говорят, что он «владыка мира».-
И вот песня, которую пел Заратустра, в то время, как Купидон и девушки вместе плясали.
В твои глаза заглянул я, о жизнь! И мне показалось, что я погружаюсь в непостижимое.
Но ты вытащила меня золотою удочкой, насмешливо смеялась ты, когда я тебя называл непостижимой.
«Так говорят все рыбы, - отвечала ты, - чего не постигают они, то и непостижимо.
Но я только изменчива и дика, и во всем я женщина, и притом недобродетельная.
Хотя я называюсь у вас, мужчин, «глубиною» или «верностью», «вечностью», «тайною».
Но вы, мужчины, одаряете нас всегда собственными добродетелями – ах, вы, добродетельные!»
Так смеялась она, невероятная, но никогда не верю я ей и смеху ее, когда она дурно говорит о себе самой.
И когда я с глазу на глаз говорил со своей дикой мудростью, она сказала мне с гневом «Ты желаешь, ты жаждешь, ты любишь, потому только ты и хвалишь жизнь!»
Чуть было зло не ответил я ей и не сказал правды ей, рассерженной, и нельзя злее ответить, как «сказав правду» своей мудрости.
Так обстоит дело между нами тремя. От всего сердца люблю я только жизнь – и поистине, всего больше тогда, когда я ненавижу ее!
Но если я люблю мудрость и часто слишком люблю ее, то потому, что она очень напоминает мне жизнь!
У ней ее глаза, ее смех и даже ее золотая удочка – чем же я виноват, что они так похожи одна на другую?
И когда однажды жизнь спросила меня «Что такое мудрость?»- я с жаром ответил «О да, мудрость!
Ее алчут и не насыщаются, смотрят сквозь покровы и ловят сетью.
Красива ли она? Почем я знаю! Но и самые старые карпы еще идут на приманки ее.
Изменчива она и упряма, часто видел я, как кусала она себе губы и путала гребнем свои волосы.
Быть может, она зла и лукава, и во всем она женщина, но когда она дурно говорит о себе самой, тогда именно увлекает она всего больше.»
И когда я сказал это жизни, она зло улыбнулась и закрыла глаза. «О ком же говоришь ты?» - спросила она. – Не обо мне ли?
И если даже ты прав, можно ли говорить это мне прямо в лицо! Но теперь скажи мне о совей мудрости!»
Ах, ты опять раскрыла глаза свои, о жизнь возлюбленная! И мне показалось, что я опять погружаюсь в непостижимое.-
Так пел Заратустра. Но когда пляска кончилась и девушки ушли, он сделался печален.»
Немножко о Бетховене – как раз МК отметил, что в рассмотренном им цикле ПИ видно влияние квартетов Бетховена.
Заодно о Бетховене – МК отмечает, что Бетховену присуще выдавать потрясающие темы, но он их не развивает, не разрабатывает, как это обычно делают композиторы (извините за корявость).
Интересно, что в какой-то мере это увязывается с знаком зодиака Бетховена – 16декабря – стрелец – стрельцам характерно быть «застрельщиками», которые выступают, как направляющие, но именно не разработчики своих идей, как генераторы нового, но не усидчивые развиватели этого.
Такое вот глуповатое дополнение, извините, пожалуйста.