Сонаты и партиты для скрипки соло Иоганна Себастьяна Баха.
На нашем форуме довольно много говорилось хотя бы о некоторых клавирных сочинениях Баха – о ХТК, о Гольдберг-вариациях. Но почему-то ни слова о скрипичном шедевре – о сонатах и партитах для скрипки соло. Хотя это сочинение представляет собой исключительное явление в мировой скрипичной литературе.
Швейцер писал, что именно в этих сочинениях Бах довел до непревзойденного художественного совершенства стиль скрипичной игры старой немецкой школы, достижения которой были удивительны. Это искусство создавали, в основном, народные музыканты, которые, переходя из селения в селение, играли на свадьбах, похоронах, разных праздниках. И одному скрипачу при этом часто приходилось воспроизводить звучание целого ансамбля. В церквах, где не было органа, скрипка в какой-то мере подменяла этот многоголосный инструмент. Об искусстве таких скрипачей – воссоздавать многоголосие на скрипке – ходили легенды.
Такой же легендой овеяно и исполнение скрипичного цикла Баха.К тому же неизвестно, как сам Бах – сильный скрипач – исполнял свои произведения. Ведь несмотря на громадное развитие скрипичной техники за истекшие триста лет – эти сонаты и партиты и по сей день остаются труднейшими пьесами для скрипачей.
В 18 веке партитуры сонат и партит Баха широко распространялись в рукописных копиях. Их обнаружено огромное количество в различных хранилищах, библиотеках, архивах. Но издали их полностью только в 1802 году (по одной из копий). Несмотря на такую невероятную популярность сонат и партит, нет сведений, что они исполнялись публично. И в первой половине 19-го века, когда их все же стали играть в концертах, считалось, что это невозможно без сопровождения. Поэтому, когда знаменитый немецкий скрипач Фердинанд Давид собирался исполнить их в сезоне 1839-40г.г., его друг Феликс Мендельсон написал к ним аккомпанемент. И только впоследствии Давид играл весь цикл целиком без сопровождения. Он же опубликовал в 1843 году свою редакцию цикла (тоже по копии).
Эстафету Давида подхватил великий венгерский скрипач Иозеф Иоахим. Вначале и он играл сонаты и партиты с сопровождением и лишь отдельные пьесы соло и только с конца 70-х годов стал исполнять весь цикл без аккомпанемента. Между прочим, некоторые пьесы Баха для скрипки соло Иоахим исполнил на концерте в Лондоне еще в 1844 году, когда ему было 12 лет. Это было вообще первое исполнение подобного рода, зафиксированное документально. Иоахим же впервые записал бурре из
Первой партиты на грампластинку в 1903 году. И это была первая звукозапись Баха вообще.
В 1904 году прелюдию из Третьей партиты записал Пабло Сарасате. Но этот великий скрипач все-таки явно увлекался собственной виртуозностью. Эту прелюдию он сыграл за 2 мин.45 сек., а обычно она длится на минуту дольше. Так же он поступал и с Чаконой (о которой речь впереди), «прогонял» ее за 9 мин. Вместо 13 или даже 14 мин.
Поскольку скрипачам при исполнении сонат и партит приходилось в первую очередь сталкиваться с большими техническими проблемами, а они казались иногда непреодолимыми, то еще Фердинанд Давид предположил что дело в инструментах скрипача – в подставке самой скрипки и в смычке. Давид полагал, что при дугообразной подставке и прямой трости смычка невозможно извлечение всех звуков трех-или четырехголосных аккордов, особенно в медленном темпе. Поэтому у него возникла мысль, что во в времена Баха все было наоборот – подставка у скрипки была плоской, а трость смычка – дугообразной. И натяжение волоса на этом смычке регулировалось не механически, винтом, а большим пальцем.
Альберт Швейцер в своей книге о Бахе тоже говорит о применении дугообразного смычка. С его легкой руки это утверждение проникло во все книги, статьи, брошюры, посвященные баховским скрипичным соло. Больше того, он прямо рекомендовал спиливать округлость подставки, а музыкальных мастеров призывал изготавливать дугообразные смычки. И их в самом деле стали изготавливать, да еще и модернизировали – волос натягивался не пальцем, а специальным рычажком. Но никаких художественных достижений это не принесло, также как и еще один хитроумный прием – когда трость смычка заводилась п о д скрипку, а нить скользила сверху.
Однако дотошные историки музыки в конце концов выяснили, что смычок у скрипки Баха все-таки был прямой – барочный, конечно, со смещенным центром тяжести, но прямой. Так что вопрос исполнения на скрипке многоголосных аккордов остался (во времена Баха) не выясненным.
После Давида и Иоахима все больше и больше скрипачей и в 19 веке, и особенно в 20-ом стали исполнять эти сложнейшие опусы. Это были Крейслер, Менухин, Хейфец, Шеринг, Сегети, Энеску и мн. др. Они преодолевали все сложности партитуры не ради спортивных соображений, но потому что творчество Баха являлось для них предметом благоговейного восхищения. Иоахим в свое время говорил, что считает счастьем, что все более широкие слои слушателей могут испытать на себе оздоровляющую силу баховской музыки.
Бах назвал свой сборник «Шесть соло для скрипки без аккомпанирующего баса». Он объединил здесь две группы различных по форме произведений – три сонаты и три партиты. Сонаты у Баха старинные, т.н. церковные. Жанр этот пришел из Италии. Музыка церковных сонат носит созерцательный, философский характер. Наиболее развернутой частью церковной сонаты является фуга. Партита – это итальянское обозначение сюиты. В партитах яснее проступает связь с танцевальной музыкой , они должны как бы контрастировать с «ученой» сонатой. Сонаты содержат строго четыре части, партиты по составу свободнее – в них от четырех до восьми пьес. Некоторые из пьес, составляющих партиты, пользуются наибольшей популярностью у исполнителей. В Первой партите это стремительное буре, во Второй – удивительная чакона, в Третьей – прелюдия и гавот.
На чаконе из Второй партиты нужно немного задержаться.
Один музыковед так сказал о музыке Иоганна Себастьяна: «Многие вещи Баха не просто прекрасны, а мучительно прекрасны». К таким вещам безусловно относится и чакона. Глубина, значительность и «мучительность» этой музыки таковы, что возникли и стойко держатся сакральные объяснения ее содержания. Поскольку крайние части пьесы написаны в ре миноре, а середина в ре мажоре, который как бы пересекает этот минор, то родилось истолкование чаконы как Креста. Также в чаконе видят Страсти по Баху. Минорные части – это скорбный, трудный, но мужественный путь Спасителя, а светлый мажор в таком случае – хор ангелов, поддерживающий его подвиг. Так это или нет – мы уже не узнаем.
Сила и тайна чаконы как скрипичной пьесы заключается, кроме того, в противоречии между ограниченными возможностями четырех струн скрипки и грандиозным звуковым и техническим замыслом сочинения. И это противоречие придает звучанию чаконы необычайную интенсивность и динамичность. А вот в фортепианной или оркестровой транскрипции, где это противоречие снимается, пьеса не производит такого сильного впечатления, несмотря на богатство примененных средств. Сам Бах сделал переложения ряда сонат и партит, но ни разу не коснулся чаконы и всей Второй партиты в целом. Зато последующие поколения музыкантов неустанно перекладывали чакону и для фортепиано, и для органа, и для баяна…Широко известна и часто исполняется фортепианная транскрипция Ферручо Бузони. Иоганнес Брамс тоже переложил чакону для фортепиано, но для левой руки. Как истинный бахианец, он сознательно ограничил возможности инструмента, искусственно ввел то самое противоречие, о котором говорилось выше.
И все же мне не хотелось бы создавать впечатление, будто чакона – одинокая гора «среди долины ровныя». Мне весь цикл Баха представляется горной страной со своими вершинами, седловинами, снегами, альпийскими лугами…И эта страна прекрасна в своем единстве, начиная с адажио Первой сонаты и кончая жигойФТретьей партиты. И чем больше слушаешь эти пьесы, тем больше привыкаешь как будто к чистому горному воздуху. Кажется, что и дышать-то становится легче. Даже в загазованной Москве.
Не правда,ли ?
