Так же как и у Вас, Михаил, 2-ой концерт у меня на слуху с самых ранних лет. Но сейчас он столь заигран, что очень редко вызывает живое, свежее чувство. У очень редких исполнителей. В этом отношении я предпочитаю 3-ий, хотя его тоже стали заигрывать. Первый не люблю, к 4-ому отношусь с прохладцей.
А вот симфонического Рахманинова я открыл для себя совсем уже не так давно. Началось это с "Симфонических танцев", о которых разговор особый, можно говорить очень долго. А из симфоний особенно выделяю Первую, которая до сих пор как-то недооценена. Гениальная симфония, в которой в общем весь будущий Рахманинов, включая и "Танцы". В ней может быть есть такие романтические преувеличения, меньше спокойной сдержанности, типичной для более поздних сочинений. Я бы тоже с удовольствием поговорил о ней подробно, у меня сформировались какие-то свои образы, которые интересно проверить на слушателе-новичке.
В отличие от коллеги Р.Е.Ликта, ко "Всенощной" я относительно равнодушен, эта музыка мне кажется слишком красивой, лишенной того драматизма, который я особенно ценю у Рахманинова.
РАстр пишет:
девизом становятся слова: "Да будет воля Моя!".
Об этом впрочем уже тут не раз говорилось, но личностное начало в музыке характерно как раз для 19 века. Даже с немалым самолюбованием, как, например, в творчестве Листа.
В ХХ веке, особенно ближе к его концу, личность постепенно растворяется, пусть и не в религиозном космосе, но или в толпе (в массовой культуре), либо вообще в мировой культуре, которая начинает восприниматься как нерасчленимое целое (как у Шнитке, да и во всем постмодерне), либо в мировом хаосе, что особенно типично для позднего авангарда. Да и в раннем авангарде, как у Шёнберга, музыка во многом безличностна-механистична, она как бы генерируется законами сериальной техники. Не случайно, что такие музыканты как Гульд или Юдина в равной степени предпочитали музыку 18 и 20 веков, пренебрегая 19 веком. Значит, все таки есть что-то, что сближает эстетику 18 и ХХ веков.
Сам я, как и Юрий, в своих музыкальных пристрастиях одновременно осваивал незнакомую мне с детства музыку как современную, так и старинную, так как родной музыкой, на которой я вырос, был, в первую очередь, Бетховен (причем ранний), Моцарт, Шуберт, Григ, Чайковский, в некоторой степени Рахманинов. Лет до двадцати я вполне удовлетворялся этой любимой с детства музыкой, не стремясь к развитию своих интересов. А потом вдруг что-то произошло, что захотелось слушать все новое, и я уже взрослым человеком открыл для себя как Баха, так и Малера, Брукнера, Шостаковича и многое еще чего, хотя пробелов еще осталось множество.
Ну еще можно вспомнить альтовую сонату, написанную на смертном одре, в ней тоже много цитат как из Бетховена, так и из раннего Шостаковича. Склонность композиторов в своих самых поздних, итоговых сочинениях возвращаться к светлым минутам детства и молодости, совершенно понятна. Альтовая соната Шостаковича и 15 квартет Бетховена вообще близки по настроению и кругу образов, вот слушаю по Вашей ссылке финал 15 квартета и просто не могу наслушаться.
А вот Рахманинов в своих итоговых "Симфонических танцах" цитирует тему из своей Первой симфонии, тему исключительно мрачную и зловещую. Рахманинов в отличие от Бетховена, уходил из жизни непримиренный и непросветленный, полный мрачных предчувствий и страхов.
Еще можно вспомнить прямую цитату из Маленькой ночной серенады Моцарта в 8-ой симфонии Бетховена (в финале). Цитату из собственной же "Крейслерианы" в 1-ой ("Весенней") симфонии Шумана (или наоборот, сейчас затрудняюсь сказать). Моей музыкальной компетенции не всегда хватает, чтобы отличить прямое цитирование от того, что Вы называете "реминисценцией". Я уже писал (Юрий, правда, со мной не согласился) о цитировании Брукнером в 4-ой симфонии темы из "Гебридов" Мендельсона. А использование Бетховеном в 3-м фортепианном концерте темы из 20-ого концерта Моцарта - это цитирование или реминисценция, не знаю... Всегда обращал внимание на сходство темы из первой части 3-ей симфонии Брамса и одной из тем "Рейнской" симфонии Шумана. Цитирование? Или развитие? Не скажу точно.
В т. н. "Большой" фортепианной сонате Чайковского содержатся прямые цитаты (или заимствования?) из единственной фортепианной сонаты того же Шумана. Возможно, именно поэтому, осознав вторичность своего детища, Чайковский разлюбил свою сонату.
Множество примеров автоцитирования у Сезара Франка. Так центральная тема из его скрипичной ля минорной сонаты в неизмененном виде перекочевала в ре-минорную симфонию. Но это даже цитированием не назовешь. Просто заимствование.
У композиторов позднейшего времени цитирование становится основным приемом, иногда довольно навязчивым. Скажем, огромное число цитат и заимствований во многих сочинениях Мартынова.
Абсолютно согласен, что цитирование гораздо большее впечатление производит когда оно появляется неназойливо, как бы нечаянно. Против воли самого композитора, как некий "привет" из высших сфер. Думаю, что таких примеров можно найти еще очень много.
Axel пишет:
заезженная пьеса, или мелодия, или песенка в виде цитаты может вдруг явиться новым откровением.
Потом это станет фирменным приемом у Малера.
Но вот в 15 квартете Бетховена - цитата из "Элизы" - это даже не музыкальная тема, а завершение музыкальной фразы, буквально один такт, причем в этом завершении минор меняется на мажор. Как ответ самому себе на тревожные вопросы - "да нет, ничего, все не так плохо". Просто потрясающе, как предельно серьезное, мрачное сочинение, причем последнее у Бетховена, благодаря вот этому такту приобретает совершенно иной смысл. Это как человек, стоящий на пороге бытия, вдруг делает близким людям такой "тайный", понятный только посвященным знак - все хорошо, все замечательно. Так машет рукой на прощание. Сочетание трагического и веселенького.
Цитата
Axel пишет:
в Третьей еще какие-то аллюзии на Шумана есть
Да, весь специфический стиль симфоний Брамса с его тяжеловесностью, когда музыка как будто ворочает многотонные глыбы, мне кажется, вырос из "Рейнской" симфонии Шумана. Хотя сама "Рейнская" эклектична, и в ней это лишь эпизод. Но какой эпизод!
Существует еще замечательная редакция Малера, в которой "тусклые" симфонии Шумана просто оживают.
Я не ставил целью похвалить Шумана и обругать Брамса, ни в коем случае, просто отмечаю, что ряд шумановских находок во в целом "тускловатых" и эклектичных симфониях, чудесным образом проросли у Брамса.
Что же касается симфонического стиля Брамса, сюда я включаю и "Немецкий реквием" (конечно, это касается не всех 16 частей его симфоний), в целом для него характерна такая, как Вы пишете, плотность фактуры, которая напоминает ворочение огромных глыб или плавание против течения. Все это перемежается исключительно красивой и утонченной лирикой, конечно.
Василий Дементьев пишет:
После Баха кривая духовного героизма быстро покатилась вниз
А Бетховен, интересно?
Цитата
Василий Дементьев пишет:
оперный Вивальди рядом с грядущим Моцартом и с очень будущим Верди
Бах не писал опер, поэтому сравнивать тут сложно. Поэтому возьмем инструментальные концерты. При значительном сходстве формальных приемов, музыка Вивальди намного много более чувственная. Возможно поэтому так популярна у современной молодежи, в том числе равнодушной к классике в целом. Это музыка молодого состояния души, когда человек переполнен гормонами, такое приподнятое жизнерадостное состояние, даже в минорных частях.
Надо сказать, что и у Баха есть очень чувственная музыка, например, его скрипичные концерты, возможно, написанные не без влияния Вивальди. Но при всей их красоте, на мой взгляд, это все же не настоящий Бах.
На одной из веток с подачи Раиля Кунафина, как-то зашел разговор о Генделе, причем было высказано мнение, что его музыка менее духовная, чем у Баха. Оставим в стороне оперы, а возьмем либо те же инструментальные концерты, либо, еще лучше, клавирные сюиты, в которых оба велики. Почему мой слух сразу, после пол-минуты прослушивания, определяет, что это именно Гендель, а не Бах? Что-то в интонации, что трудно как-то формально определить. Может ли Ваша методика, Василий, помочь найти какую-то формулу, которая описывает эти особенности, которые наш внутренний слух мгновенно схватывает? И как это транспонируется на духовное содержание музыки?
Axel пишет:
к самому Мартынову отношение неоднозначное
Можно спорить о стилистике мартыновского текста, но с сутью высказанных им мыслей готов в целом согласиться. Слишком много того, что подтверждает вступление человека в свою последнюю фазу - фазу деградации. И далеко не один Мартынов об этом говорит.
Цитата
Юрий пишет:
попахивает Анатолием Васильевым с его герметическим театром и этим самым...
Юрий Константинович, а чем Вам Васильев не понравился? Не знаю как для Вас, а для моего поколения это абсолютно замечательная фигура, я и сейчас его считаю самым значительным режиссером своего времени. И уж никак не творческим импотентом, как Вы пишете. Пригов действительно поэт небольшой, но человек был очень интересный.
Очень возможно, что возраст и болезни склоняют меня к пессимизму. Это естественно и, наверное, простительно. Но все же мне кажется, что в пессимистическом взгляде (мы с Мартыновым) есть что-то больше, чем обычное ворчание людей, мимо которых прошла жизнь, а они остались на обочине.
Здесь есть два пласта - человек, несмотря на все то, о чем Вы совершенно справедливо пишете, оказался просто катастрофически не способен решать кардинальные проблемы своего бытия. Более того, во многом разучился, если сравнивать сегодняшнее общество с традиционным (не на фазе разложения, что мы видим сегодня в Азии и Африке, а в его классическом виде). Самое главное - были механизмы поддержания равновесного состояния, правда, эти механизмы тормозили прогресс. Второе - было мощное коллективное бессознательное (пусть в мифологической или религиозной форме), которое удерживало людей от чрезмерного гедонизма, определяло их готовность пожертвовать своими сиюминутными интересами ради чего-то более важного.
Но есть и второй пласт, более важный, на фоне которого первый пласт является больше следствием чем причиной. Есть основания думать, и эти основания скорее лежат в культурной, а не социальной плоскости, что катастрофа человечества, на пороге которой мы находимся, это не просто результат нашей деятельности, но он был запланирован изначально, то есть задан эволюционной программой. Так же как конкретный человек умирает, достигнув определенного рубежа, не потому что заболел, а, напротив, заболевает потому, что подошел к предначертанному ему в его генах рубежу. Умирает потому, что его жизненная программа выполнена.
Если взглянуть на процессы развития культуры, что собственно говоря, и делает Мартынов, то можно прийти к выводу, что она заканчивает свое развитие не в силу личной творческой импотенции Мартынова, на что упирает наш уважаемый Ю.К., а просто потому, что выполнила то, что было задумано создателем (возможно, в образе эволюции). Я не хочу сказать, что сегодня не создается вообще ничего значимого, но то, что создается, это добираются последние крохи с некогда полного праздничного стола. Весьма подозреваю, что и в естественных науках, в первую очередь, в физике, будут очень скоро найдены решения, которые подведут под ней черту. Не стану спорить с профессиональным физиком, но я думаю, что в какой-то момент она кончится в связи с исчезновением самого объекта физики. Выяснится, что собственно говоря, то, что мы столько изучали, по сути является ничем. Кроме бреда нашего собственного сознания. Но это к слову.
Что такое Сверхмодерн по Кургиняну? Пока ничего кроме слов за этим я не вижу. Кургинян – замечательный полемист, но не великий футуролог.
Почитал, спасибо.
Кургинян, бесспорно, очень умный человек, и во многом прав. Поэтому скажу совсем коротко о том, в чем я с ним не согласен.
Он придает избыточное значение тому. что можно назвать политтехнологиями. Для него история - это сплошная цепь провокаций и контрпровокаций, комбинаций и антикомбинаций, такие политические шахматы. И сегодня, в позиции почти проигрышной он силой своего шахматного ума пытается найти ход, который принесет победу. Выигрышную комбинацию. Эту комбинацию он называет Сверхмодерном. Воссозданием исторической субъектности, попыткой реализовать новый универсалистский проект, равноценный "красному проекту". Есть ли под этот проект исполнители, Кургиняна не слишком занимает, человеческие массы для него - те же шахматные пешки, которые приводят в движение игроки. Для Кургиняна поражение Красного проекта - это "нас переиграли", "начнем новую партию".
Меня же как ученого больше волнуют не кабинетные проектёры, а состояние менталитета самого общества, этих кургиняновских пешек. Я полагаю, что "красный проект" погиб, в первую очередь, из-за качественных изменений массового сознания "пешек", и никаких предпосылок для формирования в этом сознании нового проекта типа "Сверхмодерна" не вижу. Это утопия. Было бы хорошо, если бы....
Лично я считаю культурное состояние общества (его социокультурный код) главным детерминантом исторических изменений, гораздо более существенным, чем политическая надстройка. Никакой, даже самый изощренный проект, невозможно навязать обществу, если он не поддерживается социокультурной составляющей.
Для Кургиняна "Сверхмодерн" - это шанс спасения русской идентичности, а не человеческой цивилизации как таковой.
И он рассчитан на решение тех задач, которые русским не удалось решить в ХХ веке. Сегодня актуальны уже другие задачи. Но и общечеловеческом масштабе шансы появления такого спасительного проекта, увы, исчезающе малы...
Это очень интересный (для меня) разговор, но боюсь, что на нас начнут цыкать. Слишком далеко мы ушли от музыки и тем более музыкальных цитат. Давайте создадим отдельную ветку типа "Спасется ли человеческая цивилизация?" или что-то вроде этого. Антон, перенесите это пожалуйста, куда-нибудь еще, все что началось с обсуждения статьи Мартынова.
Вы, Axel, отметили очень интересное противоречие, которое многих вводит в заблуждение. Начиная с покойного профессора Левады, все неудачи строительства "нового цивилизованного общества" объясняют живучестью феномена "советского человека". Выходит, жив "красный проект" (м.б. и Кургинян обольщается этой иллюзией)? Нет, проблема как раз в том, что он умер, но умер значительно раньше, чем была запрещена КПСС. Полагаю, что он умер на рубеже 60-х и 70-х. Уже среди моих сверстников, отрочество которых пришлось на 60-е, я не помню ни одного человека, который бы искренне, а не только на партсобрании, хотел бы строить коммунизм или что-то подобное. Советское государство - да, многие уважали, но именно как государство, а не как "храм строительства коммунизма", перефразируя знаменитую перестроечную фразу о "дороге, которая не ведет к храму". "Декоммунизация" общества произошла сама собой, без всяких показательных процессов и люстраций, по гораздо более естественным причинам. О них я когда-то писал на этом форуме в какой-то другой ветке. Дело в том, что носителем "красного проекта" был вовсе не городской пролетариат (по Марксу), а раскрестьяненное крестьянство, сам "русский коммунизм" являлся в своей основе некиим вариантом крестьянской утопии, которая нереализуема в деревне, а требовала выхода в универсальный социум. Вчерашние крестьяне и сыновья крестьян, горожане в первом поколении, с энтузиазмом строили эту утопию. Их детям и внукам, уже выросшим в городе, "красный проект" стал попросту неинтересен, его лишь имитировали на партсобраниях. Позднесоветское общество утратило свой мобилизационный потенциал, оно хотело потреблять, а не строить "новый мир". Огромные массы средних слоев советского общества это состояние в принципе устраивало, бедноватый ассортимент в магазинах компенсировался гарантиями и возможностями работать без перенапряжения. Но верхним этажам (и по квалификации, и по предприимчивости) это стало казаться маловатым. Сегодня те самые средние слои ностальгируют - но не по "красному проекту" с его жертвами во имя будущего, а по сытому и сравнительно беззаботному брежневскому безвременью. А это означает, что социальная база для "красного проекта" утрачена безвозвратно, раз и навсегда, потому что этот проект актуален только на абсолютно определенной и кратковременной исторической фазе - фазе распада крестьянской общины.
Цитата
Axel пишет:
спасение русской идентичности для многих есть путь к спасению человечества
Я тоже отношусь к числу этих "многих". Только, увы, трезвый анализ оставляет для этого очень мало шансов.